Этот запах, горелая рожь, теперь во всём, мама. В шинели, в волосах, в пальцах, что складывают тебе серый треугольник без марки. Дым стоит низкий, едкий, и оседает на бумагу прежде, чем я успеваю поставить точку. Пишу из лощины под Оржицей, восточнее Киева, три перехода если по карте, а если ногами, то не знаю сколько. Числа точно не скажу. Кажется, восемнадцатое сентября. Полевая почта молчит четвёртый день, и я не знаю, как этот листок к тебе пойдёт. Но пишу, потому что не писать сейчас нельзя...