По ходикам утро наступило дважды. А за окном стояла всё та же ночь, и в деревне молчали все петухи до единого. Оставался один мой - молодой, глупый, ещё ни разу в жизни не крикнувший. Если бы мне накануне сказали, что от этого немого недоросля будет зависеть, наступит ли утро вообще, я бы покрутил пальцем у виска. К концу той ночи я уже ничего не крутил. Я бежал через всю деревню в темноте, нёс его за пазухой и слушал, как за спиной, рывками, не в шаг, идёт то, чему наша ночь пришлась по размеру...