Лондон, 1880 год. Густой, желтый от угольного смога туман тяжело лежал на старых надгробиях Хайгейтского кладбища. Сторож, кутаясь в прохудившееся пальто, делал свой ночной обход, стараясь не смотреть на свежие холмики земли. Внезапно в абсолютной тишине раздался звук, от которого кровь застыла в его жилах. Металлический, резкий, ритмичный звон. Сторож медленно повернул голову. На одной из могил, раскачиваясь из стороны в сторону, звонил маленький медный колокольчик. Тонкая суровая нить, привязанная к его язычку, уходила прямо сквозь свежую землю на глубину двух метров...