За окном падал снег — городской, серый, непохожий на тот, деревенский: чистый, белый, скрипучий. — Егорыч там, — повторила дочь. — Один. Дизель ему починили, но надолго ли... Анна Степановна отвернулась от окна. Глаза её, ещё минуту назад мёртвые, вдруг засветились. — Дочка, — сказала она, — я поеду. — Куда? — Домой. И дочь поняла: спорить бесполезно. В марте Анна Степановна вернулась. Везли её на снегоходе — дорогу опять переметало. Она сидела позади Зинкиного внука, куталась в тулуп, и ветер хлестал по лицу...