Кулак дяди Вити застыл в каком-то жалком сантиметре от моего лица, и время, как бывает в такие моменты, предательски замедлилось, растянулось в вязкую тошнотворную субстанцию. В этом замершем, звенящем мгновении я успел разглядеть не просто угрозу, а каждую отвратительную деталь нависающей надо мной катастрофы. Я видел серую, въевшуюся в поры костяшек мазутную грязь, которую он так и не смыл после смены в автопарке. Видел лопнувший капилляр в его налитом кровью мутном глазу, похожем на перезрелую, готовую лопнуть вишню...