— Откажись от алиментов по-хорошему. Слышишь меня? По-хорошему тебе говорю, иначе пожалеешь. Женщина на пороге стояла, скрестив руки на груди. Ей было лет двадцать пять, не больше. Яркое, слегка потекшее от осенней мороси пальто цвета фуксии, пережженные пергидролем светлые волосы, плотный слой тонального крема, который в тусклом свете лестничной клетки казался сероватой маской. В руках она нервно сжимала блестящую сумочку из дерматина с крупной металлической пряжкой. Наталья держала входную дверь за край, чувствуя, как холодный сквозняк из подъезда тянет по босым ногам...