— Матвей, не трогай задвижку! — Ольга повисла на его руке, вцепившись в старый шерстяной свитер так, что затрещали петли. — Она же совсем дикая, покалечит! Снаружи в тяжелую дубовую дверь ударили еще раз. Не кулаком. Чем-то тяжелым, глухим. С верхней петли на половицы осыпалась сухая известь. Ветер гудел в печной трубе с таким надрывом, что, казалось, сейчас сорвет шифер с крыши. Градусник на веранде еще засветло показал минус тридцать восемь, а к ночи от мороза дыхание стало перехватывать. Матвей, сухой, жилистый пенсионер с густой седой щетиной, аккуратно отцепил пальцы жены от своего рукава...