Дождь начался почти сразу, как я оказался на улице. Многоэтажки тянулись к темному небу, окна гасли одно за одним. Ночь, мне двадцать. Метро уже закрыто, а на такси нет ни копейки. Где-то вверху, над Перовским шоссе, чертит линию самолет. Не помню, с чего тогда все началось, да это и не важно. Профессиональному ревнивцу не нужны веские причины. Беспричинная ревность — тут я был бы чемпионом. Вспышка гнева, ухожу в ночь. Запомнил подругу, застывшую у плиты, и мою недоеденную котлету — она остывает на тарелке...