В сентябре 1928 года крыша дома Рейнгардтов была оранжевой. Не крашеной. Просто Агнесса Рейнгардт заставила мужа уложить на тёплые доски десятки нарезанных тыквенных пластин. Одни уже сморщились и потемнели по краям, другие ещё блестели влажной мякотью. На верёвках возле сарая сушились груши. На печи — свёкла. На столе — яблочные сердцевины, из которых Агнесса вырезала всё червивое, а остальное отправляла в отдельный противень. — Мама, ну это же выбросить надо. Тринадцатилетняя Эльза держала двумя пальцами половинку груши с тёмным боком...