Снег шёл не пушистый, а колючий, как стеклянная пыль, и каждая снежинка казалась осколком разбитого мира. Мария уже не чувствовала ни ног, ни страха — только ледяную, всепоглощающую пустоту. И когда в кромешной тьме промелькнул огонёк окна, она поняла: это либо спасение, либо конец. Дверь избы скрипнула, и на пороге возникла не старуха, а сама тишина, воплощённая в тёмном платке и пронзительном, всевидящем взгляде. Снег шёл с утра. Не пушистый, декабрьский, а мелкий, колючий, словно стеклянная пыль, гонимая ледяным восточным ветром...