Их последний поцелуй случился не под звездами, а под свинцовыми небесами, полными пепла, и именно в этом привкусе гари и горечи была заключена вся невысказанная нежность умирающего мира. Город умирал не в крике, а в шепоте. Сизый пепел, похожий на грязный февральский снег, беззвучно оседал на покосившиеся фонарные столбы, остовы автомобилей и потрескавшийся асфальт. Мир лишился красок не в один день; это был медленный процесс выцветания, растянувшийся на долгих восемнадцать месяцев. Сначала исчезла зелень — парки превратились в частокол черных, обугленных спиц...