Ирина стояла в тёмном коридоре чужого дома и слушала, как свекровь учит её мужа продать их московскую квартиру. «По-хитрому, — шептала Валентина Петровна. — Ты ей скажи: на дом ремонт. На крышу. Она же про детей всё время». Андрей не спорил. Он кивал. И в этот момент Ирина поняла: её сюда не «позвали пожить». Её сюда ставят на место. Чужое место, где она молчит и платит. А ведь всё начиналось с разговора про простор. В московской двушке стол никогда не пустовал: тетрадки, контейнеры с едой, чьи-то носки, школьный чат на телефоне, который орал так, будто ему доплату за вредность начисляли...