Он стоял в дверях моей квартиры с пакетом в руке. Дешёвый полиэтиленовый пакет, из которого торчал уголок хлеба и зелёный хвостик лука. На нём была старая куртка, которую я помнил ещё со школы. Воротник потёрся, молния заедала, и он мучился с ней каждую осень. — Пап, ты чего? — спросил я, хотя уже знал ответ. Я знал его по голосу в трубке, по тому, как он мялся в дверях, по этому пакету с луком. — Сынок, — сказал он, и голос его дрогнул. — Мы же семья. Помоги. Совсем плохо. Я вдохнул глубже. Запахло сыростью и табаком...