Телефон выскользнул из рук, когда голос сестры на другом конце провода, сдавленный от ярости, произнёс эти слова. Он упал на ковёр с глухим стуком. Я видела, как его экран ещё светится где-то у моих ног, и слышала, как этот голос, тонкий и надтреснутый, продолжает доноситься оттуда, снизу. — Представляешь? Он просто приехал, встал в калитку и сказал: «Всё, свободны. Это теперь моё». И бумагу показывает! Мама в марте тихонько к нотариусу съездила с ним и всё переоформила. А мы тут всё лето, как проклятые… Я не могла вдохнуть...