У меня лучшая работа в мире. Вот только рассказать я про нее ничего толком не могу. И вовсе не потому, что за последние пятнадцать лет я заработал жесточайшую профдеформацию и подозреваю всех и каждого, кто меня про нее спрашивает, во всех смертных грехах. Вплоть до работы на уругвайскую разведку. Просто я, если честно, не помню уже даже примерно, сколько и каких бумаг о неразглашении я подписал за это время. И что мне говорить можно, а о чем лучше помолчать, для меня самого по сей день остается загадкой...