Когда пытаюсь вспомнить своё детство, в нос первым делом бьёт запах варёной картошки с лавровым листом и влажных тряпок на батарее. Вечная сырость в коридоре — коврик никогда не успевал досохнуть, потому что кто‑то всё время входил, выходил, тащил с собой снег, грязь, осеннюю кашу из листьев. Мама ходила по квартире в старом махровом халате и всё повторяла одно и то же, как молитву и приговор сразу: — Лидка у меня сильная. Лида сама пробьётся. Лид, скажи, пробьёшься? Я кивала. Куда деваться. Я была старшая...