— Да мне плевать, что твоё корыто сломалось! Мою машину ты не получишь! Ты что, совсем страх потерял? Ключи положи на место! Я сказала, на место! Хочешь ездить? Чини свою развалюху или иди на автобус! Еще раз тронешь мои вещи — останешься без рук! — орала Наталья, когда муж попытался, будто невзначай, смахнуть с комода тяжелый брелок с логотипом немецкого автопрома. Ее голос, обычно сдержанный и деловой, сейчас срывался на визг, отражаясь от зеркальных поверхностей прихожей. Она стояла в дверях спальни, наполовину одетая — в одной руке туфля, другая судорожно застегивает пуговицу на блузке...

Жизнь Алины к тридцати шести годам упёрлась в плотную стену, за которой ничего не происходило. Не то чтобы ее охватило отчаяние, нет. Скорее разочарование, похожее на ноябрьскую слякоть за окном её двушки в спальном районе. Она бросила работу, выгорев до тла, и теперь её дни представляли собой бесконечную вереницу однообразных ритуалов: поздний подъём, крепкий кофе у окна, сериалы, перелистывание журналов, сон. Деньги, оставшиеся от родителей и скопленные за годы безрадостного труда, позволяли не спешить...