— Да мне плевать, что твоё корыто сломалось! Мою машину ты не получишь! Ты что, совсем страх потерял? Ключи положи на место! Я сказала, на место! Хочешь ездить? Чини свою развалюху или иди на автобус! Еще раз тронешь мои вещи — останешься без рук! — орала Наталья, когда муж попытался, будто невзначай, смахнуть с комода тяжелый брелок с логотипом немецкого автопрома. Ее голос, обычно сдержанный и деловой, сейчас срывался на визг, отражаясь от зеркальных поверхностей прихожей. Она стояла в дверях спальни, наполовину одетая — в одной руке туфля, другая судорожно застегивает пуговицу на блузке...

В нашей двухкомнатной хрущевке всегда пахло одним и тем же запахом — смесью старой пыли, жареного лука и приторного одеколона «Шипр», которым мой отчим, Виктор, поливался так щедро, словно пытался заглушить им запах собственной несостоятельности. Я сидела за крошечным кухонным столом, зажатая между холодильником и подоконником. На клеенке в цветочек лежали конспекты по макроэкономике. Буквы плясали перед глазами, но я заставляла себя вчитываться в каждый абзац. Завтра был решающий зачет у самого свирепого преподавателя на кафедре, Корнилова...