Норман Бейтс сидит напротив Мэрион Крейн в маленькой комнате за конторкой мотеля, ест сэндвич и с виноватой полуулыбкой рассказывает про мать — властную, ревнивую, не отпускающую его ни на шаг. Он говорит о ней в настоящем времени, как о живом человеке, который прямо сейчас сидит в доме на холме и, возможно, слышит их разговор. Мы верим ему. Потому что он верит себе. Зритель узнаёт в финале то, вокруг чего потом выстроятся десятилетия психоаналитических разборов: мать Нормана мертва уже несколько лет...