В бетонной коробке пахло сыростью, цементной пылью и, как показалось Дарье, легким привкусом аферы. Но Нина Семеновна, свекровь, смотрела на голые серые стены с таким умилением, словно это были палаты Эрмитажа. — Вот, деточки, — она широко развела руки, обнимая пустоту. — Это всё ваше. Берите, пользуйтесь. Я женщина старая, мне одной в моих хоромах места хватает, а эта двушка простаивает. Сердце кровью обливается — коммуналка капает, а стены стынут. Артем, муж Дарьи, стоял рядом с матерью и кивал, как китайский болванчик...