— Ты обязана отдать мне эту квартиру, Нина, если в тебе осталось хоть что-то человеческое! — Даша швырнула на стол чайную ложку, и та со звоном покатилась по стеклу. — Ты за мой счет жировала двадцать семь лет, пока я отца на картинках разглядывала! Я медленно опустила чашку, чувствуя, как внутри все сжимается от ледяного спокойствия. Пальцы, сжимавшие фарфор, побелели, но голос мой прозвучал на удивление ровно и отстраненно. — Я тебе ничего не должна, Даша, и если ты продолжила этот разговор в таком тоне, то не получишь даже ржавого гвоздя...