Валентина Сергеевна узнала о запрете по телефону, в среду вечером, когда уже собиралась печь пирог к выходным — специально, чтобы привезти внучке. — Мам, не приезжайте пока, — сказал сын. Голос у Игоря был извиняющийся, будто он читал написанный кем-то текст. — Настя решила, что нужна пауза. — Какая пауза? Игорь, я не понимаю. — Ну... побыть без бабушки какое-то время. Пока не... не научитесь уважать наши правила. Валентина Сергеевна стояла с телефоном у уха и смотрела на муку, рассыпанную по столу — она уже успела просеять её в миску...

Каждое утро Валентины Степановны Захаровой начиналось одинаково: она открывала форточку на кухне, и в квартиру врывался холодный октябрьский воздух вместе с голосами воробьёв на карнизе. Воробьи знали расписание. Валентина тоже. Она насыпала на жестяной поднос, выставленный за окно, горсть пшена и крошки вчерашнего хлеба. Потом ставила чайник, доставала из старого холодильника «Бирюса» кастрюлю с бульоном и начинала варить суп. Не для себя. Для Антонины Павловны с четвёртого этажа, у которой болели ноги и которая уже третий месяц не спускалась в магазин сама...