Эти слова ударили не как пощёчина — они прозвучали так буднично, будто он объяснял, почему не купил хлеб по дороге домой. В них не было даже попытки оправдаться. Только снисходительная уверенность, от которой у Насти холодело внутри. Они стояли в прихожей — тесной, заставленной коробками: Настя как раз собиралась разобрать старые вещи, освободить место для чего-то нового. Теперь эти коробки казались ей ловушкой: будто она годами пыталась навести порядок в комнате, где хозяин — не она. — Жалеешь? — переспросила она тихо, потому что если бы заговорила громче, голос сорвался бы...