Вот уже который день в городе бушует все тот же ветер, что пришел с севера еще в ноябре, — пронзительный, безжалостный, будто сотканный из мелких осколков стекла. Он будто нарочно преследует меня и испытывает на прочность: за месяц я умудрилась простудиться трижды. Теперь сижу дома, закутавшись в плед, и смотрю, как в окно остервенело бьётся редкий колючий снег. Мама строго‑настрого запретила мне выходить на улицу, пока не наберу вес и не восстановлюсь окончательно. «Ты совсем прозрачная стала», — вздыхает она, ставя передо мной тарелку с бульоном...