— Положи планшет, Алиса. Я сказал, положи. Борис Павлович вырвал из ее рук планшет и с грохотом швырнул его на полированный стол из массива дуба. Корпус треснул, на экране вспыхнула и погасла тонкая синяя полоса. Алиса отшатнулась, уперлась поясницей в край мраморного подоконника и вскинула подбородок. Сердце колотилось у самых ребер, пальцы мгновенно похолодели. — Вы не имеете права трогать мои вещи. — В этом доме все мое, — свекр шагнул вплотную, накрыв ее запахом дорогой кожи и табака. — И вещи, и мебель, и твои эскизы...

— В моем доме дверей на замках не будет! — кричала мать мужа, сотрясая воздух в узком коридоре так, что в серванте жалобно звенел старый хрусталь. — Тамара Петровна, успокойтесь, пожалуйста, это просто защелка, — тихо ответила Аня, не поднимая глаз от дорожной сумки. — Никаких защелок! Никаких щеколд! От кого запираться вздумала? От родной матери? В собственном доме сына? Я эту квартиру выстрадала, я тут каждый плинтус своими руками отмывала, когда вы сюда въехали! А ты смеешь петли врезать? Тамара Петровна стояла на пороге спальни, скрестив на груди сухие жилистые руки...