— Чтобы ее не было на моем семидесятилетии, ты меня понял? Крик Нины Васильевны в телефонной трубке заставил Вадима поморщиться. Он перехватил руль левой рукой. Ладонь мгновенно стала влажной от напряжения. — Мама, полегче на поворотах, — Вадим постарался, чтобы его голос звучал максимально ровно. Хотя в груди уже закипала глухая, темная ярость. — Кира — моя законная жена. Мы вместе пять лет. Если ты зовешь меня, то зовешь и ее. — Она мне не невестка, а охотница за чужими метрами! — Нина Васильевна даже не пыталась снизить тон...

— Рот закрой, я буду жить с сыном! — рявкнула Антонина Степановна, с грохотом опуская тяжелый чемодан на паркет в прихожей, словно ставя жирную точку в еще не начавшемся споре. Кира застыла, держа в руках мокрое кухонное полотенце. Вода крупными каплями падала на ламинат, но она этого даже не замечала. В животе мгновенно разлился неприятный, липкий холод, а пальцы, сжимающие ткань, побелели от напряжения. Слова свекрови прозвучали как выстрел в тишине уютного вечера, мгновенно разрывая привычный уклад жизни на мелкие куски...