Зеркало в прихожей отражало безупречную пару. Лена поправила бретельку темно-синего шелкового платья — цвет, который Игорь называл «глубоким океаном», а его мать, Галина Петровна, — «траурным бархатом». Сегодняшний вечер не допускал ошибок. Юбилей свекрови. Шестьдесят лет. Золотая дата, требующая золотого терпения. — Ты готова? — Игорь нервно перебирал ключи от машины. Он выглядел уставшим еще до начала праздника. Между бровей залегла складка, которую Лена так любила целовать по утрам, но сейчас к ней хотелось приложить лед...

Мир вокруг сходил с ума от предвкушения. Вдоль трассы, словно бесконечная гирлянда, тянулись огни загородных домов, мимо проносились автомобили, набитые подарками, мандаринами и шампанским. Люди спешили в тепло, к накрытым столам, к смеху и звону бокалов. До Нового года оставалось всего четыре часа. А я стояла на коленях в грязном, перемешанном с реагентами сугробе на обочине Киевского шоссе и плакала. Мои дорогие капроновые колготки — те самые, которые Игорь заставил меня надеть, потому что «жена Игоря Самойлова должна выглядеть безупречно даже в гробу», — уже пропитались ледяной жижей...