В то утро Анисья подобрала в лесу чужую шапку. Синюю, детскую, с облезшей полоской на отвороте. Она лежала в мокром мху, как будто пряталась — не брошенная, а именно спрятанная. И это была разница. С лесом Анисья жила давно и без лишнего разговора. Знала: он слушает. И лучше всего, когда к нему идёшь без суеты, с ровным сердцем, с ножом в кармане и с берестяной корзиной на локте — той самой, что покойный муж Семён сплёл двадцать лет назад. Корзина потемнела, береста взялась гладью, и от неё всегда тянуло сыроежками и влажной корой, будто она помнила лес лучше хозяйки...