Муж сначала покраснел, а потом побледнел. — Жанн, ты только не ругайся. Я и правда кредит взял. Но на благое дело! Я тебе говорить не хотел… В общем, я скоро с работы уволюсь и начну клиентов принимать. А деньги с продажи участка, как я считаю, должны пойти на погашение этого займа. Чтобы я спокойно работал и ни о чем не переживал… Да я потом всё верну, с процентами... — С какими процентами, ты, мечтатель не..до...деланный?! — Жанну начало трясти. — Ребенку скоро в реабилитационный центр ехать!...

— Справедливость? — Ирина горько рассмеялась. — Справедливость — это когда мать любит детей одинаково. А ты, мама, поступаешь неправильно. Ты запомни мои слова: когда тебе станет по-настоящему плохо, телефон Сережи будет «вне зоны доступа». Ирина вылетела из квартиры, не попрощавшись ни с матерью, ни с братом. Клавдия Ивановна прижала ладонь к груди, тяжело дыша. На полированном столе в большой комнате, среди хрустальных ваз, покрытых тонким слоем пыли, сиял новенький пакет из дорогого бутика. Из недр розовой бумаги выглядывал край кашемирового свитера...