— Станислав Игоревич, у вас дома в кладовке мужчина живёт? Или мне показалось? Ольга Николаевна сказала это на весь коридор. Две мамы у шкафчиков так и замерли с детскими сапожками в руках. Чей-то папа перестал застёгивать сыну куртку. Стас медленно поднял голову. Тридцать восемь лет, утром сменился с суток на ТЭЦ, глаза будто песком натёрты, в кармане ключи от "Октавии". И тут такое. — Повторите. Воспитательница смутилась, словно сама не ожидала, что выйдет так громко, и протянула ему альбомный лист...

– Дети – это же просто, включил мультик и свободен, – хмыкнул Гоша, глядя, как я в третий раз перекладываю в сумке зарядку. Он развалился на диване с телефоном и смотрел на мои сборы, как на цирк. Через час у меня поезд, завтра у Леры свадьба, а я всё не могла выйти из квартиры, потому что в голове крутились сто дел, которые обычно делаю я и только я. – Просто, – повторила я. – Ну да. Я не стала спорить. За семь лет я усвоила: спорить с человеком, который ни разу не оставался с детьми один на трое суток, всё равно что объяснять цвет тому, кто не смотрит...