Вилок у моей тарелки было три. Я заметила это, как только Елена Викторовна рассадила всех по местам: две слева, одна справа, рядом с ножом, и ещё маленькая, поперёк, над самой тарелкой. Салфетки стояли конусами, как колпачки. Хлеб лежал в плетёнке уже нарезанный, тонко и ровно, магазинный. Мой пирог с капустой, который я сто сорок километров везла на коленях, завернув в полотенце, чтобы не остыл, Елена Викторовна приняла у меня в прихожей двумя пальцами за край противня и унесла на кухню. — К чаю, — сказала она...