Когда Зинаида Петровна поставила на стол последнюю банку и вытерла руки о фартук, на кухне пахло так, что хотелось закрыть глаза. Смородина, горячий сахар и немного дыма от печки, которую она упрямо топила даже в сентябре. Было воскресенье. Мы с ней закатывали варенье с самого утра, и руки у обеих стали тёмно-бордовыми, как у людей, которые что-то натворили. «Если со мной что-то случится, дом отдадут сыну», – сказала она ровным голосом, глядя не на меня, а на крышку, которую закручивала. Я помню, что в тот момент в кране капала вода...