Когда моя знакомая из США, Сара, впервые увидела на моей кухне дымящуюся тарелку гречневой каши с маслом, она поморщилась с плохо скрываемым отвращением. «Вы что, серьёзно это едите? Похоже на корм для птиц. У нас такое едят только очень бедные люди», — выдала она. Я не стал спорить. Я просто позвал её с собой на «Праздник каши» — и там всё встало на свои места. Для среднестатистического американца русская еда — это сплошной культурный код, который они не могут расшифровать. Сара, как и многие её соотечественники, была искренне уверена, что каша — это удел нищеты...