– Забирай свои манатки, а завтра перепишешь квартиру на меня, – заявил Гена. – Или будет по-плохому. Моя синяя сумка уже стояла у порога. Он сам её собрал, пока я была в душе: накидал туда что попало, сверху торчал фен и почему-то тёрка для сыра. Зачем он сунул туда тёрку, я так и не поняла. – Какую квартиру? – спросила я. Хотя и спрашивать было нечего. На тумбочке, рядом с ключами, лежала копия моего завещания с печатью нотариуса. – Вот эту, – он ткнул в бумагу пальцем. – Которую я пять лет выплачивал...

Пять лет от него не было ни звонка. Теперь он пишет с чужого номера, хочет «увидеть детей» и приходит с тортом. Но дверь ему открывает человек, которого он меньше всего ждал здесь увидеть. Сообщение пришло в тот момент, когда Нелли пробивала покупателю капли от насморка и пачку пластырей. Короткое, без подписи, с незнакомого номера: «Привет. Это я. Надо поговорить». Она не стала спрашивать, кто это «я». Пальцы сами сделали всё правильно: сдача, чек, «выздоравливайте», следующий. А телефон она убрала в карман халата экраном вниз и до конца смены больше не доставала...