— Мам, ну ты опять всё пережарила. Я ж просила без корочки, — голос невестки звучал, как нож по стеклу. Антонина Павловна тихо перевернула котлеты на тарелке. Внутри всё кипело, но снаружи — никакого звука. Она уже привыкла к этим словам. Уже не слышала их толком. Только гул в ушах, когда кто-то опять начинал упрекать. — Хочешь — сама пожарь, — мягко сказала она и вытерла руки о фартук. На кухне пахло жареным луком и немного горелым маслом. Котлеты остывали. Часы над дверью тикали громче обычного...