Я увидела это не сразу. Не так, чтобы — бах! — и сердце в пятки. Сначала просто было ощущение, что дома стало… как-то тише. Не уютно-тише, а будто в квартире кто-то постоянно ходит на цыпочках, чтобы не разбудить чужую злость. Я возвращалась с работы поздно. Осень, мокрые фонари, подъезд пахнет кошачьим кормом и старой краской, а я — с пакетом, с усталостью и с мыслью: «Только бы они были сыты». Дети у меня маленькие. Мише восемь, Соньке пять. Возраст такой, когда они ещё верят, что взрослые всегда правы, и в то же время уже умеют молчать, если понимают: за правду прилетит...