Меня зовут Марина, мне тридцать четыре года, и я до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю тот вечер, с которого начались три года моей личной, тихой, вежливой пытки, растянувшейся на тысячу с лишним дней. Мы сидели с Игорем на кухне, пили чай, дети уже спали, и он вдруг поставил кружку на стол, посмотрел на меня каким-то виноватым, просящим взглядом и сказал: — Марина, умер отец. Мама осталась одна в Подмосковье, ей тяжело, она совсем сдала. Я хочу позвать её к нам. На время. Пока она не придёт в себя...