— Твой брат живет у нас уже полгода, ест за троих и даже тарелку за собой не помоет, а ты молчишь?! Мне надоело обслуживать двух здоровых мужиков! Либо он съезжает сегодня же, либо я забираю детей и ухожу к родителям, а вы тут хоть грязью зарастите! — голос Светланы скрежетал, как металл по стеклу. В нем не было ни истеричных нот, ни жалобной дрожи, только глухая, свинцовая усталость, перемешанная с яростью. Она стояла в дверном проеме кухни, все еще в рабочей куртке, от которой пахло больничной хлоркой и чужими лекарствами...