— Ну и зачем нам эта рухлядь? Грузчики одни в копеечку влетят. *** Так сказал папа в телефон, стоя посреди бабушкиной горницы, и думал, что я не слышу. А я слышала. Я как раз сидела на низкой скамеечке у окна, в наушниках, но один наушник вытащила, потому что в деревне всё равно ловит через раз, и видео грузилось вечность. Речь шла о пианино. О том самом тёмно-коричневом, с двумя медными подсвечниками по бокам, что стояло у бабушки в дальнем углу под кружевной накидкой, как под снегом. Большое, тяжёлое, занимающее полстены...

— Заберешь Вовку, когда путевку мне оплатишь! В цеху гудели печи. Пахло ванилью и горячим тестом. Нина остановилась посреди прохода и отодвинула телефон от уха. Посмотрела на экран. Звонила Зина. Золовка. — Что ты сказала? — А что слышала. Голос Зины звучал с нагловатой ленцой. Нина отчетливо представила эту картину. Уютная кухня в старой квартире, которую Нина когда-то обставила с большой любовью. Зинаида сидит за столом. Нога на ногу. Перед ней наверняка тарелка с фруктами и нарезкой. — Мне здоровье поправлять надо...