Руслан застегнул верхнюю пуговицу на рубашке сына и замер. Пальцы не слушались. Рубашку покупала Елена. Ещё в сентябре, когда хватало сил дойти до магазина, выбрать, примерить, посмеяться над тем, как Тимофей надувает щёки перед зеркалом в примерочной. С тех пор прошло четыре месяца. Рубашка ни разу не пригодилась, висела в шкафу с ценником. – Пап, она колется. – Потерпи. Скоро снимем. Тимофей задрал подбородок и ждал. Шесть лет, худенький, с острыми лопатками, проступающими сквозь тонкую ткань. У него были мамины глаза: серые, со светлыми крапинками у зрачка...