Впервые в жизни я потерял дар речи. Я шевелил губами, но ничего внятного не произносил. Я был потрясен до глубины души. Я понятия не имел, как оказался в коридоре возле родильного отделения в больнице Челси и Вестминстера, и когда я туда добрался, мои слова ничего не объяснили. Мой отец, сидевший рядом с Тони, отцом Джорджии, просто расхохотался. «Что ж, — сказал он. — Что там?» Я сделал паузу, которая показалась мне бесконечной. «Эм, ам, это мальчик». Кассиус Джозеф Бартон, мой первенец, весил 3260 г, но он перевернул мир с ног на голову...