— Витя, я тебе все сказала! Я твою сестру сюда пускать не собираюсь, тем более с тремя детьми, все эти ее «недельку», я знаю, чем это кончится, — встала в дверях Лена, раскинув руки, словно знаменитая скульптура «Родина-мать», только в домашнем халате с веселыми ромашками. Витя, её законный супруг, с которым было съедено два пуда соли и выплачено три потребительских кредита, переминался с ноги на ногу. Вид у него был виноватый, как у пса, стащившего со стола палку колбасы. — Ленок, ну ты чего начинаешь? — заныл Витя, теребя пуговицу на клетчатой рубашке...