Про Дверь все в деревне знали. В том перелеске и другие такие были. В большинстве, попроще, конечно. И скрывали они входы в кладовки-землянки, обустроенные предприимчивыми деревенскими. Но эта Дверь была прям царь-дверь – толстая, внушительная, старинная. Мне – три года. И я очень впечатлительный. Отец привел меня к Двери и с придыханием, делая страшные глаза, заявил, что именно тут живет бабайка, а не в сундуке в спальне бабушки, которого я до одури боялся по ночам. Он сказал, что Дверь эта давно не отпирается и бабайка ко мне не сможет выбраться...

Настя поняла, что ужин испорчен, еще до того, как свекор достал папку. Вроде бы все было как обычно: курица в рукаве, салат с огурцами, детская кружка с компотом возле локтя Семы, телевизор в соседней комнате бормотал про погоду, а за окном медленно темнел майский двор. Только Роман весь вечер сидел так, будто его посадили на экзамен без подготовки. Он ел аккуратно, почти не поднимая глаз, и каждый раз вздрагивал, когда отец прочищал горло. Настя сперва списала это на усталость. У Ромы на работе...