Инна закончила сдачу макета трехмерной иллюстрации около одиннадцати вечера. Глаза резало от многочасового всматривания в монитор, а шея затекла так, что каждое движение отзывалось тупой болью. Она только успела налить себе мятного чая и прибавить громкость уличного шума дождя в колонках, как внизу раздался звонок в дверь. Звук был дерганым, непрерывным, будто кто-то въелся пальцем в пластиковую кнопку. На пороге стояла Елена. В одной руке она сжимала потертый дорожный баул, другой судорожно прижимала к себе пятилетнего Тимофея...