Представьте себе парижского аристократа. Ну, или хотя бы московского дворянина с французскими корнями, гувернантками, особняком и фамилией, которая звучит как музыка — де Милье. А теперь представьте, что этот самый аристократ, потеряв всё в семнадцатом году, становится самой знаменитой Бабой-Ягой в истории советского кино. Он будет летать в ступе, пугать детей, есть Иванушек и при этом обожать этих самых детей до слёз. Он будет мечтать о роли Суворова, а играть Кощея Бессмертного. Он будет бояться женщин так, что шарахаться от них, как от огня...