– Тёть Рим, положи, я потом гляну. Снежана головы не подняла. Она сидела на кухне, на моём табурете, тонкая, волосы под крабом, и красила ногти на левой руке. Квитанция за январь лежала между нами на клеёнке, и я подвинула её ближе, к самой чашке. – Семь тысяч шестьсот, – сказала я. – Свет, вода, отопление. Четвёртый год плачу это одна. – Ну ты же не чужая. Эту фразу я слышу с двадцать второго года, с того лета, когда они расписались и въехали ко мне в большую комнату. Она у них вместо денег. И вместо спасибо тоже она...