А потом — начала варить уху. Но не простую. Марья шепнула щуке: «По щучьему веленью, по моему хотенью — пусть эта уха будет такой, чтобы человек, ее попробовавший, вспомнил самое счастливое мгновение своей жизни.» Уха получилась густая, золотистая, с кусочками нежной рыбы, с репой, с укропом. Пар от нее шел такой, что казалось — это не еда, а само тепло. Марья перелила ее в глиняный горшок, накрыла чистым полотенцем и завернула потеплее — чтобы к обеду не остыла. Наутро, ровно к полудню, она пришла в деревню...