Еще каких-нибудь 20–30 лет назад казалось, что Микки Маус, Дональд Дак, Гуфи, Плуто и Скрудж Макдак — это вечные герои мультэфира. Их крутили по телевизору, выпускали на кассетах, потом на DVD, они постоянно мелькали в детских передачах и казались такими же обязательными персонажами детства, как Том и Джерри или Багз Банни. А потом многие вдруг заметили странную вещь: классических новых мультфильмов про Дональда и Микки почти не видно. Герои никуда не исчезли, их лица до сих пор на футболках, игрушках, кружках, заставках Disney, в парках развлечений и на детских товарах...

Включаю «Умку» в тридцатиградусный мороз, и трёхлетняя дочь замирает. Никаких гиперактивных персонажей, взрывной анимации, бесконечных шуток. Белый медвежонок медленно бредёт по льдине, мама-медведица напевает колыбельную. Девять минут тишины, снега и интонаций Аиды Ведищевой. Дочь смотрит, не моргая. После спрашивает: «Мама, а почему он грустный?» И я понимаю: советская анимация работает на частотах, которые современные мультфильмы разучились улавливать. Говорят, ностальгия искажает восприятие...