Три года Лена считала каждую тысячу, отказывала себе в зимних сапогах и копила на ремонт ванной. А потом свекровь за чаем обронила одну фразу, и мир треснул пополам. Лена нашла эту квитанцию случайно. Не квитанцию даже, а фразу. Одну фразу, сказанную за чаем, между печеньем и разговором о давлении. Но это потом. А сначала было утро, обычное октябрьское утро, когда она стояла в ванной и считала трещины на плитке. Четырнадцать. Она знала точно, потому что считала их каждое утро, пока чистила зубы...

Марина узнала правду от нотариуса. Свекровь переписала дачу на женщину, имя которой Марина никогда раньше не слышала. Но самым страшным оказалось не предательство мужа. Марина узнала обо всём в четверг. В четверг, в половине второго, в кабинете нотариуса на Большой Ордынке, где пахло старой бумагой и чьими-то приторными духами. Она пришла за доверенностью. Простая история: свекровь попросила оформить бумаги на дачу, чтобы Марина могла заниматься участком. Клавдия Петровна сама уже не ездила, колени не те, давление скачет...