— Андрюша, ну где же этот чертов пакет с мандаринами? Мы так до вечера не выедем! — я в панике металась по коридору, перешагивая через горы сумок, рюкзаков и пакетов. Муж, уже взмокший в своей теплой зимней куртке, высунул голову из недр багажника нашего универсала. — Марин, да успокойся ты. Мандарины у меня в руках. Лучше проверь, мы ледянки взяли? А то Светка сказала, у них там горка такая, что дух захватывает. Не простим себе, если пацанам кататься не на чем будет. Я выдохнула, пытаясь унять дрожь предвкушения...

Эхо захлопнувшейся двери все еще вибрировало в воздухе, смешиваясь с надрывным плачем полуторагодовалого Темы. Вера стояла посреди прихожей, сжимая в руках засаленный кухонный прихват — единственное, что она успела схватить, когда бросилась за Олегом, пытаясь удержать его. Она не помнила, как оказалась на полу. Просто в какой-то момент коврик в прихожей, покрытый песком от детской обуви, оказался прямо перед её глазами. — Кому ты нужна с тремя детьми?! — его слова, пропитанные ядом и многолетним пренебрежением, до сих пор стояли в ушах, словно звон разбитого стекла...